Русь без границ

RSS News & Links:

Грани культуры

Смерть Поэта в подробностях

Кого покрывали Дантес, Геккерн и император Николай Павлович? — хронология событий, предшествовавших убийству Пушкина.

Сегодня в России отмечается Пушкинский день России (День русского языка): 6 июня (25 мая по старому стилю, в день Вознесения Господня) 1799 года родился в Москве гений русской литературы Александр Сергеевич Пушкин. Ежегодное празднование этого события установлено в 2011 году указом президента России.

В Москве сегодня цветы понесут к подножию монумента на Тверской улице, а в Петербурге — к памятнику во дворе дома на набережной реки Мойки. Дома, в квартире которого на втором этаже Пушкин умер, не дожив и до 38 лет. Как много он мог еще сделать! И в этот праздничный день к радости примешивается щемящее чувство потери и не даёт покоя всё тот же горький вопрос: как такое могло случиться?

 

Корреспондент ИА REGNUM встретился с членом Пушкинской комиссии ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, пушкинистом, кандидатом филологических наук Владимиром Евгеньевичем Орловым.

 

Владимир Евгеньевич, прежде всего, хотелось бы узнать, как вы пришли к тому, чтобы стать пушкинистом. Чем определился Ваш творческий путь?

 

Судьба как будто готовила меня к этому. Мое детство прошло в Москве, на Арбате, в доме, который до революции был домом свиданий. Он описан в одном из рассказов Бунина. Дом был отдан под коммунальные квартиры: все «нумера» были переделаны под комнаты. В одной из «клетушек» большой квартиры, где проживало девять семей, жила моя бабушка, в девичестве Философова. И туда моя семья вернулась из эвакуации в 1944 году. В этой же квартире также жили две сестры, которые работали в доме свиданий до революции. Их не коснулись репрессии, поскольку в 1917 году они были объявлены «трудящимся элементом». Одна из них была замужем, но муж у нее куда-то исчез, а вторая — незамужняя. Обе в совершенстве владели французским языком. В 50-е годы к ним приезжали консультироваться преподаватели французского языка из МГУ. Своих детей у них не было. Мы с сестрой им так понравились, что они нас стали учить французскому языку. Моя сестра была более усидчивая, поэтому она окончила педагогический институт, стажировалась в Сорбонне, потом работала преподавателем во французском колледже, сейчас уже на пенсии. Я пошел учиться в обычную «мальчишескую» школу, а когда ввели совместное обучение, меня перевели в «девичью», французскую спецшколу, потому что она была ближе других к дому. Уже тогда я начал писать рассказы, проявлять какие-то литературные способности. Был просто погружен в пушкинскую поэзию и прозу. Но мой отец посоветовал мне не делать литературу своей профессией, и по окончании школы я поступил в Бауманское училище, которое успешно окончил.

В 1958 году из-за работы отца мы на некоторое время приехали в Ленинград. Я пошел на Мойку, в музей-квартиру Пушкина, где на всеобщее обозрение было выставлено письмо Пушкина к нидерландскому посланнику в России Геккерну, написанное в январе 1837 года. Письмо было на французском языке, а рядом — перевод на русский. Я сравнил их и понял, что перевод не соответствует тексту письма. Правда, на тот момент я засомневался именно в своем знании французского, но «осадочек остался». Позднее узнал, что это не подлинное письмо, а его реконструкция. Это запало мне в душу.

После окончания Бауманского я работал гражданским инженером, потом меня пригласили в армию, где в ту пору был дефицит специалистов, и я работал военным инженером. Служа в армии, я поступил в военный институт иностранных языков. По окончании стал переводчиком, защитил кандидатскую диссертацию. Отслужил свои 25 лет, ушел на пенсию, но это письмо мне все покоя не давало. И вот, читая сборник 1936 года «Летописи Литературного музея», я наткнулся на статью пушкиноведа Измайлова «История текста писем Пушкина к Геккерну», в которой была ссылка на статью другого известного исследователя Казанского. Оба пушкиниста реконструировали пушкинское письмо, каждый по-своему. Это был очень серьезный труд по текстологии, французской фразеологии и филологии. Мне повезло: здесь же находились в качестве приложения черновики этого письма. Я начал работать над ним. Я шаг за шагом расшифровывал их, устраняя недостатки перевода. Пять лет подряд я опубликовывал статьи в журнале «Филологические науки» по результатам моей работы. Я убедился в том, что не зря это начал. И до сих пор продолжаю работать. И теперь не столько с этим письмом, сколько с тем, что за ним крылось.

Главное, что я понял, это то, что история последней дуэли Пушкина — это сочетание манипуляций источниками и, к сожалению, следствие ошибок его самого. Плюс к этому, молодость Натальи Николаевны сыграла роковую роль во всей этой истории. Я не сторонник утверждения, что жена изменяла Пушкину, я верю ему в этом вопросе, верю его словам, обращенным к жене: «Ты невинна во всем этом». Да, был такой период в их отношениях, начиная со второй половины 1834 года, когда Пушкин был очень занят писательской и журнальной работой, а его любимая Натали, попав в высший свет, вынуждена была на балах знакомиться и флиртовать с мужчинами. Такой флирт был непременным атрибутом придворной жизни, но, конечно, женское кокетство это было в определенных рамках. Все, что наворочено в связи с этим вокруг дуэли Пушкина, — это неправда. Начиная с мнимой причины дуэли, пресловутого диплома рогоносца, который он получил, и кончая тем письмом, которое он послал Геккерну.

 

Почему? Можно конспирологические теории строить, и есть, я знаю, определенные составляющие, позволяющие это делать. Но главным образом потому, что в этой истории оказались замешаны члены царской семьи, родственники царицы Александры Федоровны. И когда Пушкин, умирая, потребовал от царя вернуть документы, которые он ему раньше отдал, то Николай I отказал ему. Царь написал Пушкину, чтобы тот «умирал христианином» и не мстил никому. Взамен царь обещал, что семья Пушкина будет обеспечена материально. Пушкин был вынужден смириться. Жуковскому и Дубельту, которые разбирали бумаги, было приказано изъять все документы, которые могут навредить высокопоставленным лицам и семье Пушкина, и сжечь их. Мало того, когда следователи военного суда «прижали» Дантеса с Геккерном, они тоже стали крутить вокруг да около и выдавали документы, которые были сфальсифицированы. Когда же их окончательно принудили, они все-таки отдали подлинные бумаги. Но, просмотрев их, царь решил не приобщать их к делу, приказал немедленно закончить следствие и позже отказался вернуть документы двум интриганам.

Фразы Пушкина «Мне будет легко написать историю рогоносцев» и «Наташа, ты ни в чем не виновата, это дело касалось только меня» вкупе с категорическим царским приказом предать дуэльную историю забвению, — не позволили друзьям Пушкина копать глубже. Никто из них ничего толком не знал — Пушкин считал, что сам справится с ситуацией, а самые близкие друзья Пушкина не проявили к нему должного внимания и сочувствия. Приближенные же к Дантесу и Геккерну молчали по понятным причинам, хотя некоторые и проговаривались.

 

> далее...